Г. Рагавая "Наш пегас"
Л. Муштенко
П. Чарняўскі
Товий Запольский
Анна Шкода (Без назвы)
Аннав Шкода "Беларусь мая, Беларусь!"
Людмила Богданова (Без названия)
Людмила Богданова "Обыкновенное чудо"
Людмила Богданова "Солнечная арфа"
Людмила Богданова "Разве это жизнь?"
Людмила Богданова "Тема"
Міхась Башлакоў
Е.П. Кобзеева "Чернобыльская молитва"
Тамара Шитикова "Я так хочу жить!"

Г.Рагавая
Наш Пегас

У лугавiнцы ля Парнаса,
Пад кволы звон першарадка,
Пусцiлi пасвiцца Пегаса,
Яшчэ маленькага канька.

Папас няроуны быу: дзе рэдкi,
Дзе сакавiты i густы,
I наш канек дзе нюхау кветкi,
А дзе й лазовыя кусты.

Але усе ж яго кармiлi,
Ен пiу нектар мядовых рос.
Не пух, а пер’е ужо не крыллi.
Ды пахiтрэу ен як падрос.

Цяпер ен харч бярэ не усякi:
Апусцiць храпу, фыркне перш...
Давай яму адны прысмакi,
Iнакш сказаць, адборны верш.

Вось i даводзiцца круцiцца,
Бо на лазе ды бур’яне
Угору конь не паiмчыцца -
Ен i крылом не зварухне.

Вверх

Л. Муштенко.

О, краю мой любы, палескi
Балоты, лясы ды пясок
Каб сэрцам адтаяць у весну
Я п’ю твой бярозавы сок,

Каб сiлауя набрацца, удыхаю
Я водыр настояных трау,
Крынiчнай вадой запiваю
У цяню велiчавых дуброу.

Каб памяць мая не змарнела,
Не стыла з бяспамяцтва кроу,
Далонь ускладаю на белы
Камень старажытных муроу.

Вось-вось расквiтнеюць пралескi,
Жыцця аднавiцца выток,
О, краю мою любы, палескi,
Балоты, лясы ды пясок.

П.Чарняўскi.

З распрасцертымi выйду рукамi,
Каб вясновае сонца сустрэць,
I самую вясну загукаю,
Стану вiшню далонямi грэць.

Ажываюць пупышкi малiны,
Выглядае з-пад снегу ралля.
- Абнiмi мяне,-шэпча жанчына.
- Дакранiся хоць,-молiць зямля.

Загукаю паудневыя далi:
- Дзе вы, птушкi, ляцiце хутчэй!
Мне здаецца: яны пракрычалi -
I зрабiлася неяк лягчэй.

I памроiлась: там за балотам
Шчасце крочыць насустрач здаля.
Ад цяпла нашых сэрцау, ей-Богу,
Прачынаецца рана зямля...

Вверх

Товий Запольский

 В троллейбусе возле меня стоят два паренька - больший лет двенадцати и меньший лет восьми. Сидящая впереди женщина везет ветку красной смородины с яркими косточками зрелых ягод.

 Меньший, глядя на эту ветку, говорит:

- У нас тоже есть красная смородина - кустов 5.

- У! - загонорился старший. - У моего дедушки целый сад - кустов 40 или 50. Так он же, знаешь, половину дома и полсада продал за 16 тысяч.

- Ого! - удивился меньший и, помолчав, спросил: - А это много?

 - Конечно! Мне на всю жизнь хватит... Он положил их на книжку и сказал, что они будут мои, когда мне исполнится 16 лет.

 - А тебе когда будет 16? - спросил меньший с остреньким бледным лицом, задрав голову на старшего.

 - Осталось 4 года.

 - А что ты будешь с этими деньгами делать? - серьезно и внимательно глядя на старшего, уточнил меньший.

 - У! Спрашиваешь... Во гулять буду! - и он провел ребром правой ладони перед своим лицом.

 - А ты мне тогда дашь 2 рубля? - вполне серьезно просит меньший.

 - Хоть сто! - не задумываясь, гордо и уверенно сказал старший.

 - Нет, - возразил меньший, чуть поразмыслив, - дашь мне 10 рублей.

 Он помолчал, подумал о чем-то своем и вновь спрашивает:

 - А 16 тысяч это много?

- Еще бы, - ответил больший, высокомерно вскинув голову. - Если их разменять на пятаки, то они один кран не поднимет.

Меньший выслушал его с тем же серьезным выражением, с полуоткрытым ртом, мотнул головой, прошептав: “Ух ты!” - и, задумавшись, надолго замолчал.

Это было в 1989 году.

Мог ли предвидеть дед того старшего паренька, вкладывая деньги не в какую-то “пирамиду”, а в официальное государственное учреждение Сберегательный банк СССР, что вскоре его обманут и обворуют, сведя ценность вклада практически до нуля.

Как вы теперь поживаете, мои незнакомые пареньки? Все ждете, надеетесь на наследство?

Вверх

Анна Шкода

Бягуць нястомныя гады...
Ды дзе ж ен, мой шлях адзiны?
Ужо i восень жне плады
Трапечуць горача асiны.

I днi забытыя, вясны
Вярнуць, як некалi, не прагну...
Плывуць сiвыя туманы
Па-над маей жыццевай баггнай.

Гарыць на скронях сiвiзна.
I павуцiнне ля парога.
Няужо усе выпiта да дна?
Няужо уся пройдзена дарога?

Гляджу у далеч з-пад рукi,
З усмешкай лiтаснай i шчырай,
Мае гады, як жаурукi,
Чамусь спяшаюцца у вырай...

Вверх

Беларусь мая, Беларусь!

Беларусь мая, Беларусь!
Я цяпер за твой лес баюся.
Бо вiсiць над табою крыж
Уцалеш ты, цi згарыш?

Поле роднае i лясок
I жытневы твой каласок
Хмара чорная напаузла
I няма над зямлей святла.

Беларусь мая, Беларусь!
Я заужды за цябе малюсь
Скiнь з душы сваей - камянi
Хмары чорныя - разганi!

Вверх

Людмила Богданова

У нас цветут фиалки,
я стал сентиментален...
Они - как томик Грина -
сплошной ультрамарин.
Как ветер их листает!..
Но, лишь весна настанет,
из бухт провинциальных
уходят корабли.

Плывут на поиск счастья
поэты и пираты.
Но светит всем им равно
жемчужный
Южный Крест.
Они везут в Каперну
кастильские дукаты,
цейлонские гранаты,
эбеновых невест.

В жестоких играх ставят
на черта и на совесть,
когда ж пригонит осень
их наконец домой,
на стеклах баркентины
допишут эту повесть
и силуэт Бегущей,
и пена за кормой.

Вверх

Обыкновенное чудо

 Чуть серебрится в лучах восходящего солнца водная гладь, раскинувшаяся справа от дороги. Она тянется до самого горизонта. Ничто не тревожит эту безбрежную массу.

 Почти посередине расположен чудо-остров, обвитый полупрозрачными поясами, напоминающими кольца Сатурна. Появление здесь инопланетян никого не удивило бы. Это не сон. И не путешествие на другую планету. Звук двигателя нашего старенького “Москвича” нарушает тишину.

 Обыкновенное чудо! Ведь еще вчера здесь ничего подобного не было. Ровно и уныло лежали почти полностью убранные поля, разбитые на лоскуты-огороды. Кое-где стояли утлые строения. Все такое зыбкое - временные постройки. Как живучие они на земле!

 Что- же все-таки случилось? Рядом та же, что и вчера, хорошо знакомая нам деревня Грабовка.

 Просто предрассветный туман плотной пеленой окутал Землю. Изменил все до неузнаваемости. Превратил в одночасье поля садово-огороднического кооператива в безбрежную гладь. Чудо-остров посредине - все еще зеленая роща. Лучи восходящего солнца пронзают толщу, прозрачную, слегка отливающую бледной голубизной и серебром, и земные предметы превращаются в сказочно-фантастические образы, изумляющие своим великолепием.

 После обеда мы вновь проезжали мимо этих мест. Сказки больше не было. Она исчезла, растаяла в солнечных потоках, уступив место ясному теплому дню.

 Ехали молча, размышляя о красоте. Было немного жаль, что эта сказка, возможно, в нашей жизни больше никогда не повторится.

Нас переполнял увиденное величественное творение Природы возникнувшие и исчезнувшие в столь короткий отрезок времени.

Мы - частицы макрокосма. Но нет ощущения, что ты всего лишь пылинка в огромной Вселенной. Нет! Этого чувства нет и в помине. Есть нежность и теплота. Видимо, от любви к этой земле, к этому миру.

Возможно, наша Земля тем и хороша, что божественно прекрасна и восхитительна своей неповторимостью. Может, поэтому мы так любим наше Полесье?

Вверх

Солнечная арфа

Раннее августовское утро мы встречали в лесу. Уже проснулось и встает позже, чем и июне, изрядно подуставшее за лето солнце, пронзая своими лучами редеющий туман в сосновом бору. Воздух, на поляне прозрачный, по-утреннему свежий, бодрит и прогоняет остатки сна. Букашки и муравьи, занятые решением своих проблем, суетятся в траве, обильно поливаемой дождями в течение всего лета, стараясь использовать каждый погожий денек.

Лежу на обочине лесной дороги, подложив под подбородок руки, и смотрю вокруг.

Как искренне жаль, что я не художница и не могу запечатлеть на холсте теплоту стволов сосен рядом со мной. Они отливают золотом на солнечной стороне и кажутся влажно-коричневыми в тени. Спустившись с небес, уходят в землю солнечные лучи-нити. Возможно, это струны огромной арфы, на которой играет свою волшебную мелодию сказочный музыкант.

Очень жаль, что, как и большинство людей не вижу самого маэстро и не могу слышать творение этого Гения. Однако понимаю, что это божественная мелодия, о чем говорит ее цветовое оформление. Знать бы только что это? Торжественно-хвалебный Гимн Природе или нежно - задушевная Песнь Любви?

О, Черленис! Ты был одним из немногих живших на Земле, одаренных невероятной способностью воспринимать окружающий мир во всем богатстве и разнообразии красок и звуков. Я была в твоем колдовском лесу. Слышала сказание о Ели. Но ты-то хорошо знал ее, Ель, Королеву Ужей. Был знаком и со многими красавицами, проходившими к целебному источнику с кристально чистой водой в литовском местечке Друскининкай. Конечно же, ты не один раз слышал эту музыку и смог бы сыграть ее. Пусть не на арфе, а на своем знаменитом фортепиано. Но, увы! Это невозможно. Я опоздала родиться.

По дороге, возле которой лежу, проходит граница между сосновым бором и огромной березовой рощей с озером посередине.

Лежать на животе на мокрой от росы траве не очень-то приятно, но я не встаю. Кажется, если сейчас поднимусь, то сказка исчезнет...

Вверх

Разве это жизнь?

Хлопнула дверь. И на пятачке перед подъездом появился старый рыжий кот. Несмотря на то, что ни на одной из двух скамеек не было ни только вездесущих старушек, но и вообще никого не было, его недовольная физиономия еще больше скисла. Без переводчика с кошачьего на ней любой мог бы прочесть: “Ну, и жизнь настала. Впрочем, разве это жизнь? Правда, сам виноват. Учила старого дурака мама-кошка, когда еще совсем котенком был: “Не ленись и не жадничай! Береги себя. Падаль не ешь.! А я? Ну, зачем позарился на эту мышь? Молодая и упитанная? Она же едва лапы переставляла. Даже хвост чуть волочился. Знал ведь, что в магазине травили мышей. Та нет! Вот и мучайся теперь, лодырь несчастный!”.

Рыжий кот с тоской глянул на небо, которое не собиралось переставать плакать, и поплелся к угловому подъезду, высматривая местечко посуше (если в дождливую погоду это вообще возможно). Изредка встряхивая то одной, то другой лапой, он брел, рассуждая: “Живот разболелся. Так и лежал бы себе тихонько в подвале. Нет же! Решил подышать свежим воздухом. Ну, что? Надышался? Может, еще не закрыли единственный в доме лаз на чердак? Хоть там отлежусь. Сухо и свежо. Ну, люди! И что им только надо? Вечно создают проблемы. И не только себе, но и другим. Как вот сейчас прожить старому бездомному коту? Ну, никакой жизни!”.

Вверх

Тема

Черный кот Тема очень красив. Манишка и перчатки на передних лапах поражают всех безукоризненной белизной. Мех гладкий, блестящий. Шерстка к шерстке. Он отлично знает не только всех жильцов в своем подъезде, но и в доме. Однако лишь собственным хозяевам позволяет себя гладить.

Как-то раз, когда годовалая соседская девочка пыталась его ласкать, он проявил исключительное благородство кошачьей души: терпел, даже когда малышка гладила против шерсти.

Тема - настоящий член семьи. Такой же, как все остальные. Степенный, хорошо воспитанный, домовитый. Все что-то в дом несут. И он тоже. Теперь вот сидит на окврике перед дверью в квартиру. Рядом с только что пойманной мышью. Поза Темы в этот момент выражает сдерживаемое торжество победы и удовлетворение удачливого охотника. Он доволен собой и очень гордится, что сегодня внесет в общее дело свою лепту. Как и все остальные.

Тема смотрит на каждого, кто проходит в подъезде мимо него. Иногда тихо мяукает, прося, чтобы позвонили в двери. Тогда хозяйка впустит его в дом. Вместе с трофеем, уверен Тема.

Вверх

Мiхась Башлакоў

Птушкi белыя, птушкi палескiя,
Чым жа вы прад людзьмi вiнаватыя?
Прыляталi вы з добрымi весткамi,
Клекаталi над роднымi хатамi.

Над шляхамi, над спелымi нiвамi
Вы кружылiся у небе высока...
Вы махалi нам белымi крыламi
На расстанне з-пад белых аблокау...

Вы вясну на Палессе прыносiлi,
Майстравалi буслянкi да вечара...
I калi нас з тых весак вывозiлi,
Вы кружылiся у небе знявечаным...

Клекаталi услед нам сiратлiва
Над пустымi, бязлюднымi вескамi.
Вашы белыя, белыя крылы
Ад бяды пачарнелi чарнобыльскай...

(Урывак з паэмы “Лiлея на цемнай вадзе”).

Вверх

Е.П.Кобзева

 Чернобыльская молитва

Дочь родилась в чернобыльском году,
Когда ее под сердцем я носила,
Лишь об одном я Господа просила:
“Помилуй нас и отведи беду!”

О, сколько было выплакано слез
С тех пор, когда однажды утром ранним
Нам ветер с юга на весну принес,
А черной были страшное дыханье.

И ожиданье радостного дня
Рожденье новой жизни на планете
Тяжелой пыткой стало для меня.
Ребенок мой, я за тебя в ответе!

Но, слава Богу, кровожадный смог
Невидимой заразы под Полесьем
Мне стать счастливой помешать не смог -
Пришла на свет дочурка новой песней.

Красавицей и умницей растет,
Задорна, весела и говорлива,
Но горько мне, что лет ее отсчет
Ведется от чернобыльского взрыва.

Пока не зализала ран земля,
Душа моя, надеясь на удачу,
Скорбит о незасеянных полях,
О не рожденных детях сердце плачет.

Вверх

Тамара Шитикова

“Я так хочу жить!”

 Круглолицая, несколько полноватая для своих тринадцати лет Вероничка, придирчиво - скептически осматривая свою прическу, фигуру, купальник, скорчила недовольную гримаску. Затем капризно захныкала: “Мама, мне не нравится верхняя часть купальника. Вся закрытая. Почти майка”.

 Вспомнив свои русые длинные локоны, поворошила ежик коротко остриженных выпадающих волос. Мама нежно обняла девочку за плечи: “Ты же понимаешь, доченька, что по-другому сейчас нельзя. Я ничего не могу изменить”. Вероничка вышла из комнаты, направляясь с группой девочек к автобусу. Она готова ехать на море. Мама глубоко вздыхает и медленно идет следом. Она почти ничего не понимает по-итальянски. Многие из наших мам готовы на любую жертву ради того, чтобы их ребенок поехал на оздоровление за границу. Но не спешите завидовать этой женщине.

 Девочку знают многие итальянцы и зовут Вероника. Она живет в провинции Тоскана уже три года. Вдали от дома, от родных и близких людей. Она очень и очень скучает. Незнакомых же эта гомельская девчушка поражает прекрасным знанием итальянского языка. Они даже не верят, что Вероничка не итальянка.

 Большую часть времени она проводит в клинике в Пизе. В течение нескольких месяцев ей делают очень болезненные лечебные процедуры. После каждой девочка несколько часов лежит на больничной койке неподвижно, пока снова не сможет ехать в лагерь к детям. Ей сделали уже несколько операций.

 Что она делает на море? Сидит в теньке, сторонясь не в меру расшалившихся ребят. Боится, что под повязку попадет песок (именно эту повязку и трубку, через которую проводят лечение, и закрывает верхняя часть купальника). Купаться ей категорически запрещено. Вот и сидит она одна-одинешенька на песке и смотрит с завистью на море, пока детишки плещутся в воде, играют с мячом, шалят. Накупавшись, все рассаживаются на песке. Тогда Вероничка медленно входит в воду. Чтобы освежиться, очень аккуратно руками льет ее на себя. Затем снова медленно идет назад, в тень Она избегает подвижных игр. Часами строит из песка красивые замки.

 Иногда возле нас на пляже оказываются итальянские семьи, где Вероничку знают. Тогда она несколько оживляется, увлекаясь беседой со знакомыми. Однако грустно утомленное - выражение вскоре снова появляется на ее загорелом лице.

 Как-то она сказала маме: “Я больше не в силах все это терпеть. Я хочу уехать домой”. Мама, у которой сердце разрывалось на части от боли и любви к своей дочке, вдруг сказала: “Хорошо. Я тебя заберу. Мы уедем домой вместе. Но... Ты можешь умереть. С онкологией не шутят. Лечение идет успешно, но очень и очень медленно. Заставлять же тебя еще терпеть я не могу”.

 Пауза, которая длилась лишь несколько секунд, показалась вечностью. Затем зазвучал голосок Веронички: “Мамочка! Я останусь” Я буду терпеть! Я так хочу жить!”.

Вверх